Обрыв провода

рассказ

Жил-был человек. Ни молодой, ни старый. Росту ни большого, ни маленького. Одевался обычно и ничем от остальных людей не выделялся. Работал он на совершенно обычной работе – водителем троллейбуса. Людей, которые ездили каждый день на работу и с работы в его троллейбусе, человек знал очень хорошо. И люди, конечно, в свою очередь, также хорошо знали водителя.

Человеку казалось, что сидит он за «баранкой» с самого рождения и другой жизни даже себе не представлял. За такое большое время работы он узнал, как живёт и о чём думает каждый его пассажир, так как последние, при малейшей возможности рассказывали водителю о своих проблемах и горестях. Ему ничего не оставалось, как только слушать житейские истории пассажиров, крутя при этом свою «баранку».

Поначалу, эти рассказы удивляли, а порой даже поражали человека, но, со временем он так к ним привык, что они перестали интересовать его совсем. Он только покачивал головой, в знак понимания, не произнося при этом ни единого слова.

Стоит ли говорить о том, как хотелось человеку тоже поделиться своими мыслями и чувствами с кем-нибудь из пассажиров. Однако делать этого ему было нельзя – он был на работе, за рулём.

Но вот, однажды, когда троллейбус вёз пассажиров с работы домой, на полпути отключилось напряжение. Оказалось, что на предстоящем участке дороги произошёл обрыв одного из токоведущих проводов.

Троллейбус остановился.

Понятно, что пока приехали ремонтники и всё наладили, прошло немало времени. На пассажиров это время свалилось тяжким бременем ожидания. Да и выглядели они в этот день какими-то более уставшими, чем обычно, и почему-то молчали.

Но водитель!

За долгие годы работы у него наконец-то появилась неожиданная и такая долгожданная возможность с кем-нибудь поговорить. Он повернулся к первому стоявшему пассажиру и хотел было уже что-то сказать… Но не смог вымолвить ни слова. Ни единого звука.

А случилось это по той простой причине, что человеку нечего было сказать. У него просто не оказалось мыслей. Вот так, совсем ни одной. Мало того, за всю свою жизнь, что он проработал водителем, ему не пришлось произнести ни единого человеческого слова. Он только слушал и поэтому полностью разучился говорить. Но люди этого не замечали, да и он сам этого не замечал.

Человек начал вспоминать, когда же это с ним произошло впервые. Ему на память пришло то время, когда он, будучи ещё очень молодым водителем, объявлял в микрофон остановки. Но потом ему в кабину установили магнитофон, который полностью заменил речь человека.

Однако так думали те, кто этот магнитофон устанавливал. На самом деле - магнитофон не приветствовал пассажиров при посадке и не желал им удачной работы или приятного отдыха дома, как это делал он, человек.

Он вдруг вспомнил, как с того самого времени сильно изменились люди. Они стали много говорить и мало слушать. И, наконец, они устали говорить совсем. Вот и сейчас – они сидят, повернувшись каждый в своё окно, думая о чём-то своём.

И тогда человек понял.

Людей задавили проблемы и повседневная суета. Они перестали кого-либо слушать, кроме себя. Своё великое «Я» они поставили над всем и вся. Это обстоятельство стало проявляться в каждом разговоре с собеседником. Собеседник, в свою очередь, также поднимал до недосягаемых высот своё «Я», и поэтому разговор превращался в настоящий хаос, где каждую секунду один перебивал другого. Разумеется, такого марафона долго выдержать никто не мог. Люди просто устали и выдохлись. Настало время, когда их «Я» из огромных размеров сократилось, сузилось и превратилось в обыкновенную точку. Теперь они это поняли, но гордыня не позволяет им сделать шаг навстречу друг другу. Это вынуждало бы людей совершать какие-то действия, поступки, выражающиеся в помощи. Пусть не делом, но хотя бы словом. Словом понимания, утешения, надежды. Вот к этому-то люди оказались не готовы. Вернее, когда-то у них это получалось, но теперь они разучились это делать совсем. И, чтобы скрыть своё неумение, а главное - нежелание ПРОЯВИТЬ СОСТРАДАНИЕ И СОЧУВСТВИЕ, так как это «не выгодно», люди только и делают, что оправдываются «тяжёлым экономическим положением», обвиняя во всём кого угодно, начиная с соседа и заканчивая президентом, но только не себя, на самом деле - выгораживая и пряча, как за ширмой, свою «чистую», «честную», «невинную», «безобидную», «искреннюю» и «святую» душу.

И тут человек понял, что он тоже входит в число таких людей.

«Ведь, наверняка, я, если бы сейчас и заговорил, то о собственных проблемах. И ведь навряд ли поинтересовался делами остальных. Ведь пришлось бы выслушивать. А этого так не хочется. К тому же совершенно не интересно. Вот рассказать про СВОЮ боль – это да! Это с удовольствием! Но выслушать КОГО-ТО?! Чтоб потом, не дай Бог, пришлось проявлять это самое СОЧУВСТВИЕ?! И СОСТРАДАНИЕ?!!»

Очень горько, стыдно, противно и страшно стало человеку за людей и, прежде всего, за самого себя.

«Как же так? Неужели это продлится бесконечно?.. Нет, это не может продлиться бесконечно, потому что этого просто не выдержит человеческая психика… Произойдёт какая-то катастрофа… Какая?.. Страшная болезнь? Но мы ведь и так уже все БОЛЬНЫ!.. Вон они сидят все как каменные. В них, кажется, накипает какое-то зло… Друг на друга… За что?.. За что же?.. Да за то, что никто их НЕ СЛУШАЕТ!.. Сейчас-то они выдохлись. Но скоро ведь отдышатся! И что потом?.. Всё повторится?.. Нет. Они не допустят второго такого удара по своему самолюбию…

…Чем же всё это закончится?.. …Может… войной?.. Да нет. Не может быть!.. Но… Другого выхода как будто у них и нет… То есть, у нас… Ой. А может, всё-таки, есть? Но какой? Где? Где же этот выход?.. А может,  действительно, дело идёт к концу?.. Неужели всё?.. О, Боже… Ага, сразу и Бога вспомнил… Бога? Вот! Вот оно где! Мы нарушили его законы! Вот она – причина! Так, значит…»

– Ну, как дела? – раздался в голове человека громкий, уверенный и, как ему показалось, какой-то неземной голос.

Это было настолько неожиданно, что человек испугался. Испугался по-настоящему.

«Да-да. Такого со мной никогда ещё не было. Даже там, на перевале… Ведь там были рядом друзья. Настоящие друзья!.. Эх, как их сейчас не хватает… Да и, кроме того, был ещё запасной «магазин»…

…Что же со мной происходит? Голос действительно свалился как будто бы с неба…

…Неужели это ОН? САМ?! ЗДЕСЬ?!»

– Что же ты приуныл, дружище? – ещё раз раздался тот же голос, и человек окончательно растерялся. Перед его глазами всё поплыло. В следующую секунду ему показалось, что он почувствовал на своём плече прикосновение чьей-то… ладони…

«Неужели это ЕГО рука?! Господи!!!»

Глаза человека наполнились слезами. Машинально он отёр их рукой, и перед его взором начался действительно вырисовываться чей-то высокий силуэт…

«По образу и подобию!.. Как человек!.. Но… почему в красном, а не в… белом???»

– Да очнись же ты, друг!.. Эй!.. Ну!.. Ну, вот! Другое дело. Включай машину. Поехали. Пока наши соберутся, я успею к дочке в садик заскочить. Здесь рядом, одна остановка.

Когда человек окончательно пришёл в себя, то увидел ремонтника, весело рассказывающего про свою малышку-дочку, и как он, водитель, с открытым ртом, сейчас был так на неё похож.

И вдруг человека ПОРАЗИЛО. Что же его поразило?..

«Нет, не ярко-оранжевая безрукавка… не измазанные в отработанную смазку лицо и рабочие рукавицы ремонтника, а его… ВЕСЁЛАЯ УЛЫБКА! Ну, конечно! Жизнерадостная УЛЫБКА!!!»

– Ну, вот и наши сигналят. Быстро собрались! – засмеялся ремонтник и помахал через лобовое стекло рукой. – Сильно мы на этот раз застряли. Порыв был серьёзный. Мог много беды наделать. Теперь всё в порядке. Можно ехать!.. Твой сын? – ремонтник поправил съехавшую набок, в углу стекла, небольшую фотографию парня в солдатской форме.

Человек кивнул.

– Красивый парень! Наверное, скоро дембель?

Человек снова кивнул.

– Ну, ладно, бывай! Побегу к своим. Удачи тебе! – выпалил, радостно улыбаясь ремонтник. «Иду-иду!» – спустя секунду донёсся его весёлый крик с улицы в ответ на отчаянные сигналы машины его бригады.

Стоя позади троллейбуса и попадая токосъёмниками на провода, человек ещё раз услышал знакомый весёлый голос. «Счастливо!» – донеслось из проехавшей мимо ремонтной машины.

Неожиданно для себя человек от души улыбнулся.

Спросить его сейчас, как случилось то, что произошло потом, он, наверное, не смог бы ответить.

Он не помнил, как вернулся в кабину, как в руке у него оказался микрофон, как щёлкнул старый тумблер, и как сидящие уже почти в оцепенении пассажиры услышали давно забытый, но так, вдруг, почему-то желанный и долгожданный голос.

– Уважаемые пассажиры!.. Друзья! Всё в порядке. Можем ехать. Я только хотел вам сказать… Знаете, я очень рад, что мы ЕСТЬ... Что мы ВМЕСТЕ… И ещё… Улыбайтесь! Улыбайтесь почаще ДРУГ ДРУГУ. Не жалейте друг для друга внимания и добрых слов. Это нелегко. Я знаю. Но только сначала. Поверьте! Всё у нас с вами получится, и жизнь наша станет лучше. Нужно только не сдаваться, не унывать… Все наши проблемы и беды отойдут в сторону, если мы будем всегда держаться вместе: семьёй… городом… страной… троллейбусом, если хотите… Только… ЛЮБИТЕ друг друга… Ведь каждый из нас неповторим. Это – прекрасно! УВАЖАЙТЕ это в других и ДОРОЖИТЕ этой неповторимостью! Мы же с вами – ЛЮДИ! …А иначе… чего мы будем стоить, и что с нами будет?..

Я только сейчас это понял. Но я счастлив, что это случилось! И поэтому говорю вам спасибо, потому что понял это благодаря вам. Вам всем!

…Знаете, я думаю, что всё у нас ещё впереди. Ведь не зря же у всех у нас есть дети! А ради этого уже стоит жить, любить и надеяться. Поверьте. Я знаю. Точно знаю. …Ну… Вот и всё… Будьте осторожны! Двери закрываются. Следующая остановка «Улица Солнечная»! Счастливого пути!

Как провинившийся и пристыженный ребёнок, чувствуя свою вину, замирает и притихает, слушая справедливый, но мягкий и любящий укор матери, так все люди, находившиеся в троллейбусе, сидели и стояли, молча опустив головы.

Но, вот, по материнскому лицу пробежала первая ласковая улыбка, и, казалось, застывшее от вины детское сердце мгновенно отозвалось той неповторимой любовью и уважением, которые не могли не пробежать по всем своим тонким стрункам детской души, чтобы вылиться в нежное и где-то ещё слегка интуитивное чувство глубокой благодарности.

Ребёнок медленно, словно ещё чего-то опасаясь, поднял голову и улыбнулся. Он взглянул на мать своими большими влажными глазами, и мать увидела в этих глазах то, чего так порой недоставало в жизни ей самой. В них искрились НАДЕЖДА, ВЕРА и ЛЮБОВЬ.

19 мая – 4 июля 1996 г.

Харьков – Мариуполь

Обрыв провода